Регистрация | Последние сообщения | Персональный список | Поиск | Настройка конференции | Личные данные | Правила конференции | Список участников | Top 64 | Статистика раздела | faq | Что нового v.2.3 | Чат
Skunk Forum - Техника, Наука, Общество » Классовая борьба »
Задачи революционной партии в школе.

Версия для печати (настроить)

Новая тема | Написать ответ

Подписаться

Автор Тема:   Задачи революционной партии в школе.
asenberg
Moderator

Сообщений: 7399
Откуда: Москва, Россия
Регистрация: Ноябрь 2000

написано 20 Декабря 2004 20:50ИнфоПравкаОтветитьIP

Бюрократическая «социализация» или борьба за социализм?

Карательные экспедиции неоконсерватизма в область образования вызывают все более надломный, безысходный протест в российской социальной толще. Те немногие, кто способны сегодня пересилить отчаяние, заявить уверенную социальную позицию, объединяются под лозунгом: «Школа - не рынок! Знание - не товар! За всеобщее, равное и бесплатное образование». Этот, по сути - «естественно-правовой», призыв отвечает как насущным задачам момента, так и уровню сознательности основной массы протестующих - студентов, школьных учителей и вузовских преподавателей. Однако очевидно, что комплекс проблем российского образования отнюдь не исчерпывается противоборством «платного и бесплатного», «равного и элитарного», «государственного и частного». Если сегодня мы ратуем за сохранение той системы образования, которую имеем в наличии, то делаем это вовсе не из любви к советской/постсоветской школе. Широко известная банальность о том, что «некогда» она «считалась лучшей в мире» заимствована, скорее, из сонника Передонова, чем из реального опыта. В борьбе против рыночного наступления на систему образования нами руководит нехитрое соображение: казенный рыбий жир все же лучше, чем нож маньяка. И с этим выводом обычного здравого смысла трудно не согласиться.

Вместе с тем, будучи марксистами, мы не можем ограничиться полукритикой, половинчатым анализом «школьного вопроса». Стремясь к завоеванию командных высот в борьбе за всеобщую и бесплатную школу, мы должны, насколько позволяют условия, способствовать прогрессивному перерождению образовательной системы. Сегодня мы пытаемся принудить государство к признанию его старых обязательств перед средней и высшей школой. Но в будущем, независимо от исхода нашей сегодняшней борьбы, массовое движение предъявит бюрократам и «частникам» куда более серьезный счет. «Демократический контроль над содержанием образования, независимость от бюрократической опеки при полном государственном финансировании, свободный доступ во все высшие учебные заведения, реальное студенческое и ученическое самоуправление, свобода прогрессивного педагогического поиска…» - именно таким языком, языком «красного мая», заговорит наша сила, оставив далеко позади куцые лозунги дня сегодняшнего.

Конечно, в настоящее время нет сколько-нибудь весомых причин для лучезарно-сопротивленческого оптимизма. Учащаяся и учительствующая молодежь в массе своей похожа на охапку сырого хвороста. Истории придется растратить еще немало искр, чтобы воспламенить его. Но уже сейчас мы обязаны не только оборонять среднюю и высшую школу, но и срывать покровы умолчания со всех ее «стыдных» болезней.

Всем, кому довелось тем или иным образом соприкоснуться с российской общеобразовательной школой, очевидно наличие непроходимой пропасти между официально-педагогической утопией и повседневной педагогической практикой. Мерилом профессиональной успешности учителя считается вовсе не интеллектуальная одаренность и, конечно, не пресловутая «любовь к детям», а способность к насаждению и поддержанию дисциплины. От Толстых, Ушинских и Ферреров рядовой российский педагог отличается также как чеховский Беликов от Сцеволы или Катона. И дело тут, конечно, не в особой психологической ущербности учительского сословия, хотя слова знаменитого советского педолога - Л.С. Выготского - о том, что «в школе ищет себе пристанище все разбитое и неприспособленное к жизни» куда более актуальны для наших дней, чем для 20-х гг. прошлого века. Дело в специфической организации образовательного процесса, и, что важнее, в самой его социальной природе.

Общее правило (с весьма редкими исключениями) состоит в том, что внутренняя жизнь школы предстает как непрерывное, более или менее острое, противоборство двух иерархически взаимосвязанных, но жестко разграниченных миров - ученического и учительского, неформального и официального. Лишь свойственное взрослым высокомерие в отношении всего, что связано с детством, способно свести этот острейший социальный конфликт к остеровской теме «непослушания». Если бы что-то подобное такому «непослушанию» началось на фабриках, в военных частях или даже в университетах, все аналитики заговорили бы о «ползучей» гражданской войне.

Пресловутый кризис подросткового возраста, который часто расценивается как некая психологическая ветрянка или простая «игра гормонов», на деле является критической, переломной фазой социализации. Признавая эту букварную истину, мы не можем не признать и все происходящее в стенах школы частью социальной, а значит - политической в итоге, реальности.

С подростковой политической жизнью в наши дни происходит ровно то же самое, что и с детской сексуальностью до Фрейда: факты ее общеизвестны, сам же феномен обычно окружен молчанием. По крайней мере, с 80-х гг. и школе, и милиции отлично известны так наз. «молодежные субкультуры», определяемые как более-менее «антисоциальные» ненормальности. О методах профилактики и формах борьбы с панками, бритоголовыми, пацифистами, сатанистами, геями и прочими «девиантами» имеются горы педагогико-полицейской макулатуры; регулярно проводятся конклавы педагогов, ментов и школьных психологов, причем все чаще к традиционным «детским болезням» добавляют также антиглобализм и/или национал-большевизм. Таким образом, любое проявление школьного инакомыслия автоматически заносится в графу «субкультура», т.е. объявляется асоциальным, т.е. - подлежит регистрации, наблюдению, а в крайних случаях и «лечению». Заподозрить школьника в наличии политических взглядов или признать за ним право социального выбора нельзя. Это означало бы подрыв самой доктрины казенной «социализации» (точнее, этатизации) вкупе со всем ее авторитарно-педагогическим аппаратом. Если же факты налицо - подросток обнаруживает заметные «отклонения» в мышлении и поведении - педагогический ум спешно конструирует взрослого, и, несомненно, закулисного, растлителя.

Если присутствие «идейного» компонента в субкультурах можно еще отрицать (хотя на фоне непрерывных скинхэдских погромов делать это все более проблематично), то как быть уже с чисто политическими группами учащихся? Массовое участие школяров в революционных событиях 1905 и 1917 гг., повсеместное распространение ученических групп, ассоциирующих себя с РСДРП, ПСР или анархистами, в начале прошлого века широко известно. Куда менее освещен факт наличия подобных же, и часто более своеобразных, групп в наше время. Статистики таких «анормальностей» нет или она недоступна. Однако автору данной статьи известно как минимум четыре «детских организации» всего в двух школах г. Ярославля периода 1995-1999 гг. Эти группы часто носили довольно вычурные названия, например: Партия Спасения Земли, Республиканский профсоюз «Свобода», Анархо-синдикалистское пацифистское движение, что уже само по себе свидетельствует об их оригинальном происхождении. От товарищей по левому движению мне часто приходилось слышать, что начало их политической эволюции относится именно к школе (начиная с 7-9 классов) и было связано с quasi-политическими формированиями подобного типа.

Что представляют собой такие «организации»? Как правило, они малочисленны - менее десятка человек, максималистски настроены и действуют в специфическом пространстве школы. Идеологический эклектизм, принимающий подчас довольно курьезные формы, обычно - следствие изоляции либо естественной узости познаний. Развиваясь самостоятельно, вне влияния настоящих политических организаций, школьные группы, по сути, являются сюжетно-ролевыми играми, в ходе которых происходит интеллектуально-социальное саморазвитие молодежи. Значение таких «игр всерьез» трудно переоценить.

И здесь мы подходим к формулировке основного внутреннего конфликта нынешней российской и, шире, любой государственно-бюрократической школы. Это противоречие между институциональной и стихийной социализацией молодежи.

Социализация или самоопределение личности в обществе, присвоение тех или иных общественных ценностей, моральных норм, жизненных целей и т.д. - процесс объективный. Он разворачивается непрерывно в течение жизни, под влиянием неисчислимых, преимущественно стихийных, факторов. Однако социализация в бюрократическом смысле есть нечто совсем иное.

Так называемый «субъект-объектный подход», всегда отличавший тоталитарные системы «воспитания» (не только детей и молодежи, но и взрослых: через армию, церковь, пропагандистский аппарат), видит в социализации «адаптацию человека к обществу» или, еще откровеннее - «подготовку человеческого материала к сознательной жизни» (Ф. Г. Гиддинс, 1887). Та же самая, последовательно авторитарная, идея проводится сегодня в «Государственной доктрине о молодежной политике Российской Федерации». Этот примечательный документ, наиболее полно отражающий педагогические воззрения правящего класса (особенно в первоначальной редакции), определяет молодежь как «мобильный и восполнимый ресурс», а задачей школы провозглашает «управление социализацией подростков в целях… полезных государству». Этой «благой» цели служит сегодня львиная доля учебных дисциплин (прежде всего гуманитарных), внеклассной работы, а также «досуговые» организации типа военно-спортивных клубов или «друзей милиции». Кроме прямо пропагандистских предметов: обществознания, истории, начальной военной подготовки, основ православной культуры и т.п., существуют также косвенно-пропагандистские: труд, разбитый на технологию для мальчиков и домоводство для девочек, что закрепляет архаичное гендерно-ролевое деление; физическая культура, преподавание которой организовано наподобие армейской муштры...

Сознательный, полуосознанный или безотчетный протест учащихся против школьной «показухи», слащавого лицемерия, гримирующего «педагогическое» изнасилование, собственно, и делает российские школы ареной непрерывной войны. Войны, в которой дикое племя «социализируемых» подростков противостоит «цивилизаторским» усилиям государства, агентом которого выступает учитель.

Откровенная неэффективность школьного образования закономерно вытекает из всей его истории. Нынешняя (но отнюдь не современная) школа напрямую наследует школе сталинской, которая, в свою очередь, была лишь вторым изданием дореволюционного мракобесия. Прогрессивные опыты 20-х годов, прерванные термидором, по сей день еще остаются ересью, опасным «левацким загибом». Вероятно, последним историческим событием в области образования, было упразднение розги во второй половине19 века. Ирония, однако, в том, что необходимость педеля с розгой логически следует из самой природы педагогики «воздействий». Учитель-цивилизатор без бамбуковой палки - все равно, что жандарм, вооруженный водяным пистолетом.

Какую же позицию должны занять марксисты в школьном вопросе? Как уже было сказано, мы должны защищать бесплатную общеобразовательную школу, какой бы та ни была. Право учителей на достойную зарплату, право учащихся на приемлемый уровень необходимых знаний с гарантированной возможностью продолжить обучение в ВУЗе, для нас несомненны. Вместе с тем, мы должны требовать последовательной демократизации, в первую очередь, средней школы. Это, конечно, не означает полного исключения дисциплинарного компонента, преклонения перед «дикой» социализацией (хотя бы потому, что влияние семьи, масс-культуры, «улицы» и т.п. отнюдь не более гуманно). Педагог-марксист, как и всякий другой учитель в условиях авторитарной школы, принужден бороться с «подростковым луддизмом» - этой деструктивной и, к сожалению, самой распространенной формой ученического протеста. Точно также, нельзя не подавлять действительно вредоносные субкультуры, прежде всего расистски окрашенные. Понимая, однако, что причины ученического бунтарства реальны и коренятся в несостоятельности этатистской педагогической модели, мы должны решительно сопротивляться идеологизации и милитаризации образования; отстаивать его светский, антисексистский характер. Мы должны всеми силами способствовать внедрению прогрессивных педагогических методов, основанных на поощрении самодеятельности школьников, что невозможно без фундаментальной перестройки высшего педагогического образования. Наконец, нужно покончить с репрессиями и мелочным формализмом вроде измерения длины юбок и регламентации цвета носков; создать реальное ученическое самоуправление, с правом сказать и реализовать своё «нет»; гарантировать свободу школьной печати и собраний… Все перечисленные реформы вполне возможны и в рамках буржуазной демократии, но лишь рабочее государство сможет сохранить эти, как и все прочие, завоевания от эрозии.

Что же касается дня сегодняшнего, то здесь наша линия должна быть предельно ясной: политическая социализация юношества - дело революционной партии, а не государственной школы. Привлечение старшеклассников к политической борьбе - дело отнюдь не меньшей важности, чем работа со студентами и трудящейся молодежью.

И. Овсянников (Социалистическое Сопротивление - Ярославль)
ссылка

Ваш ответ:

Коды форума
Смайлики


Ник:    Пароль       
Отключить смайлики

Все время MSK

Склеить | Разбить | Закрыть | Переместить | Удалить

Новая тема | Написать ответ
Последние сообщения         
Перейти к:

Свяжитесь с нами | skunksworks.net

Copyright © skunksworks.net, 2000-2018

Разработка и техническая поддержка: skunksworks.net


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика