Регистрация | Последние сообщения | Персональный список | Поиск | Настройка конференции | Личные данные | Правила конференции | Список участников | Top 64 | Статистика раздела | faq | Что нового v.2.3 | Чат
Skunk Forum - Техника, Наука, Общество » Классовая борьба »
«Исламская революция» в Иране. Часть 2

Версия для печати (настроить)

Новая тема | Написать ответ

Подписаться

Автор Тема:   «Исламская революция» в Иране. Часть 2
tenox
Member

Сообщений: 352
Регистрация: Сентябрь 2007

написано 10 Сентября 2020 00:32ИнфоПравкаОтветитьIP

ссылка
Вo второй статье об «Исламской революции» в Иране мы представили хронологию событий после прихода Хомейни к власти, наступления исламской контрреволюции и реакционной роли «антиимпериалистической» идеологии мелкобуржуазных левых. Мы также подробно остановились на давлении крупнейших империалистических держав на Иран в вопросе ядерной программы и на сложившейся политической и экономической ситуации в стране до и после волны протестов в 2009 г.

Продолжим рассмотрение статьи Иранская революция 1979 г. из журнала Wildcat: «Президент США Картер в своих мемуарах жаловался на то, что муллы его обманули. Фактически, Февральское восстание вынудило режим радикализироваться и начать разыгрывать антиимпериалистическую карту. Если сегодня прочитать, что в то время муллы говорили и делали, то становится ясным, что они испытывали сильное давление; они боялись, что если они ничего не сделают, то все взорвется. „У многих имелись левые идеи против США, против капиталистов и т.д. - мы должны были действовать!“ На этом этапе антиимпериалистическая идеология была важнее религии.

Например, вскоре после Февральского восстания иранские народные партизаны-фидаины захватили посольство США. Тогдашний министр иностранных дел исламского правительства быстро бросился наводить порядок. Эта попытка не дала желаемый эффект. Через девять месяцев свои же происламистские студенты однозначно получили сигнал сверху на захват посольства. После того, как посольство США было оккупировано, большая часть левых столкнулась с дилеммой: „что нам теперь делать? Мы не можем просто стоять в стороне, если студенты займут американское посольство!“ Еще девять месяцев назад левые сами скандировали: „После шаха США!“ Вот почему многие левые приняли участие в захвате посольства. Антиимпериализм на практике означал поддержку „антиимпериалистического“ режима. Позже многие левые приняли участие в „оборонительной войне“ против Ирака (с сентября 1980 г. по август 1988 г.) и в подавлении революционного движения - до тех пор, пока режим также не арестовал и не казнил их. С самого начала Хомейни агитировал против студентов и особенно против женщин. Но многие левые хотели видеть в нем борца с США, антиимпериалиста!

Контрреволюция подавила движение женщин, крестьян, безработных и этнических меньшинств. Она проникла в рабочие советы и студенческое движение. До смерти Хомейни в 1989 г. было убито более 20 000 противников режима. Но левые в решающей фазе лишили сами себя сил. (Комментарий: Прежде всего, «антиимпериалистические» левые в Иране разоружили ту часть иранского пролетариата, на которую они имели влияние. То, что исламская контрреволюция также расквиталась со своими «антиимпериалистическими» союзниками с социально-революционной точки зрения имеет второстепенное значение. Контрреволюция очень прожорлива и поедает своих отцов, детей и помощников. Как мы уже сказали, мы не сожалеем о том, что иранские политические левые не смогли захватить государственную власть. Однако трагичен другой факт, то, что иранскому пролетариату по объективным и субъективным причинам не хватило силы и воли уничтожить иранское государство и капитализм... Конечно, слабость мирового пролетариата также сыграла в этом вопросе большую роль. На тот момент всемирная буржуазия подготавливала «неолиберальное» контрнаступление против классово-боевого пролетариата, против кейнсианской политики вмешательства государства в экономику в рамках частного капитализма и против «реального социализма», т.е. госкапитализма.)

Многие левые видели в Иране „зависимый капитализм“. Соответственно, первой задачей было свержение шахской диктатуры и обретение независимости от империализма. Не только послушная Москве Народная партия Ирана Туде видела в своем „классовом анализе“ союзные силы против империализма в мелкой буржуазии и национал-либеральной буржуазии (например, Басарган). Одновременно с этим многие левые рассматривали духовных служителей вокруг Хомейни как представителей мелкой буржуазии, т.е. большей части базара. Крупной буржуазии базара в этой картине была предписана роль реакционных сил, представителями которых были „консервативные муллы“, которые часто сами являлись крупными землевладельцами. Идеи марксизма-ленинизма о необходимости промежуточных шагов до социалистической революции, союза с буржуазными силами, объясняют попытки многих левых радикализировать или „использовать“ требования политического ислама Хомейни. В итоге они стали придатком контрреволюции.

Со всей своей марксистской белибердой иранские левые провели гораздо худший классовый анализ, чем Хомейни. Он понимал классовую динамику намного лучше! Он понял, что 500 лет, в течение которых шиизм был государственной религией и духовенство делило власть с феодалами, прошли. Белая революция имела тенденцию лишить власти этих феодалов. (Комментарий: Начавшаяся в 1963 г. так называемая «Белая революция» была процессом первоначального накопления капитала в Иране и была основана на продаже нефти как сырья.) Хомейни сформировал новый союз духовенства и базара (капиталистической и мелкобуржуазной экономики) и таким образом стал представителем „современных слоев“ пролетариата. При этом его союз с недавно появившимися капиталистами с базара был центральным пунктом политики исламистов. „Классовый анализ“ многих левых полностью проигнорировал этот факт! Базар оказал влияние на другие слои, а также имел хорошие связи с трущобами, потому что, конечно, в каждом переулке есть один или два магазина, и эти владельцы магазинов связаны с базаром; откуда они получали не только товары, но и идеи. С другой стороны, они не только были владельцами магазинов в трущобах, но и жили там, оказывали влияние...

И эти очень разные слои населения объединялись и собирались в мечетях, которые были днем и ночью открыты. После каждой радикальной речи муллы проходила ночная демонстрация. Это было настоящее оружие Хомейни. И в-третьих, перед революцией Хомейни предложил интеллигенции союз: у вас есть знания, у вас есть интеллект, вы - мусульмане - но мы с народом! Мы муллы, мы ничего не понимаем в политике, приходите к нам и учите нас политике! Давайте работать вместе!

Классовому базису Хомейни с базара и его идеологическому союзу с интеллигенцией противостояли движения рабочих, студентов, безработных и обитателей трущоб. Хомейнистской контрреволюции удалось не только уничтожить их одно за другим, но иногда даже натравливать их друг на друга. В эти критические годы антиимпериалистическая идеология сыграла свою разрушительную роль, эта идеология рассматривалась почти всеми левыми в качестве основной линии борьбы, от которой не были защищены также ведущие классовую борьбу рабочие активисты и активистки.» (Иранская революция 1979 г., в журнале Wildcat № 86, весна 2010 г., стр. 15-17).

Несмотря на небольшие недостатки, в которых в целом отражаются наши разногласия с Wildcat, мы считаем цитируемую статью очень интересной. В ней отчётливо видно, насколько «антиимпериалистическая» идеология политических левых в Иране помогла муллам захватить государственный аппарат. Большинство левых интеллектуалов в Иране были не социальными революционерами и революционерками, а тупоумными мелкобуржуазными левaчками. Поэтому они не могли вместе с пролетарскими революционерами и революционерками объединить описанный нами существующий классовый инстинкт пролетариата в Иране с диалектико-материалистическим классовым анализом в революционное сознание. Такая социально-революционная теория могла выразить только одно: все капиталисты, капиталистки и почти вся мелкая буржуазия реакционны. С ними не может быть никаких «народных фронтов»! Врагом номер один является не «империализм», а мировой капитализм и все основанные на нем буржуазные национализмы, как империалистические, так и мнимые «антиимпериалистические». За исключением антиполитических социально-революционных интеллигентов, все остальные интеллектуалы, особенно большинство политических левых, являются производителями и распространителями социально-реакционной идеологии. Социально-революционные интеллигенты, интеллигентки, пролетарии и пролетарки должны полностью порвать с политическими левыми! Как иранский товарищ, так и Wildcat в целом отказываются извлечь это последнее необходимое следствие из формирования социально-революционной теории. Это уменьшает достоинство цитируемой нами статьи из Wildcat, но оно все же относительно велико по сравнению с «демократическим» и «антиимпериалистическим» бредом международных политических левых.

Особенно важно последнее предложение: «В эти критические годы антиимпериалистическая идеология сыграла свою разрушительную роль, эта идеология рассматривалась почти всеми левыми в качестве основной линии борьбы, от которой не были также защищены ведущие классовую борьбу рабочие активисты и активистки.» Мы бы хотели ещё больше углубить и усилить критику: несмотря на все пролетарские иллюзии по отношению к муллам, «антиимпериализм» затуманивал мозги мелкобуржуазных интеллектуалов больше, чем рабочих и работниц. Первые стали посредством этой социально-реакционной идеологии массой для манёвров мулл, что также ясно показано в описании событий со стороны Томаса Зейферта и Клауса Вернера: «16 января 1979 г. по улице Везел-е-Ширази в Тегеране раздавалось: „Шах рафт! Шах рафт!“- Шах ушел. Конная статуя Реза шаха, отца недавно сбежавшего царя царей, на площади Сепах была сорвана с постамента, а статуя самого шаха снесена и опрокинута на улице Пехлеви. Вскоре толпа скандировала: „Шах ушел, американцы следующие!“

Через полчаса после отъезда шаха из Персии в Египет репортер западногерманского иллюстрированного еженедельника Sternсообщает из местечка Нофль-ле-Шато в 20 километрах западнее Версаля места изгнания Хомейни: „Отъезд шаха не окончательная победа. Еще важнее поставить конец иностранному правлению в Иране.“ - Говорит Хомейни.“ (Лутц Биндернагель, Was kommt nun, Khomeini (Что будет дальше, Хомейни), журнал Stern, 25 января 1979 г.)

Шах в изгнании, никто не знает, что будет в Иране. В Тегеране вакуум власти: „Кто будет контролировать нефтяные запасы Ирана и обеспечивать стратегическое положение страны, через которую ежедневно поступает так много столь остро необходимой для Запада нефти?“ - звучит тревожный вопрос в анализе газеты New York Times. (Р. В. Эйпл младший, Иран - страна движущаяся по течению. New York Times, 17 января 1979 г.) Революция потерпела поражение. В 14-месячном конфликте между иранцами и шахским самодержавием было три тысячи жертв, но несмотря на это не было авторитета, который мог отныне претендовать на власть. Курды, азербайджанцы, туркмены и белуджи - все они пытались контролировать свои этнические территории. Над страной нависла опасность развала. Тегеран находился в состоянии ожидания. В ожидании Хомейни.

1 февраля 1979 г. через шестнадцать дней после побега шаха ожидание подошло к концу. В 9:30 по местному времени самолет чартерного рейса Air France приземлился в международном аэропорту Мехрабад Тегерана. Прибытие Хомейни в Тегеран отмечает не просто еще одну главу в истории Ирана - конец 2500-летней монархии, но также ставит конец националистической эре в ближневосточном регионе. (Комментарий: Зейферт и Вернер имеют в виду западный светский национализм, при том, что исламизм и ближневосточный марксизм-ленинизм также были и остаются националистическими идеологиями.) Националистические, антиколониалистские идеи Гамаля Абделя Насера вдохновили весь Ближний Восток, националистическим эквивалентом в Иране был премьер-министр Мoхаммед Мосаддык. Высадка Хомейни завершила эту главу. Отныне духовенство будет определять путь, по которому пойдет весь регион. „Для меня триумфальное шествие Хомейни - это скорый поезд со спальными вагонами в средние века“, - сказал в то время один иранец информационно-политическому журналу Spiegel. (Скорый поезд со спальными вагонами в средневековье - Хомейни в поисках решения, Spiegel, 5 февраля 1979 г.)

Отношения с Соединенными Штатами ухудшились после того, как 4 ноября 1979 г. группа из трехсот исламистских студентов, которые называли себя „Апостолами Имама“, взяла штурмом посольство США и захватила 66 американцев в заложники (кризис с заложниками продолжался 444 дня, до 20 января 1981 г.). Студенты, которые вошли в посольство, носили значки с портретом аятоллы Хомейни и держали плакат с надписью „Хомейни сражается, Картер дрожит“. (Reuters, Teheran Students Seize U.S. Embassy and Hold Hostages, (Рейтер, Тегеранские студенты захватывают посольство США и заложников), газета New York Times, 5 ноября 1979 г.)

Находясь под впечатлением недавнего вторжения СССР в Афганистан и волнений в Иране, 23 января 1980 г. президент Джимми Картер сделал регион Персидского залива центральным элементом своего обращения „О положении страны“: «Любая попытка получения контроля над Персидским заливом будет рассматриваться как посягательство на национальные интересы Соединенных Штатов, и такая попытка будет отбита всеми доступными средствами, включая военную силу.» - Так родилась доктрина Картера (...). В подтверждение своей доктрины 1 марта 1980 г. Картер учредил Объединенную оперативную группировку сил быстрого развёртывания (RDJTF) на авиабазе МакДилл во Флориде. Ее единственной целью была подготовка нападения на Ближнем Востоке или в Юго-Западной Азии в случае необходимости.» (Томас Зейферт и Клаус Вернер, Schwarzbuch Oel. Eine Geschichte von Gier, Krieg, Macht und Geld (Черная книга нефти: история жадности, войны, власти и денег), издательство Ullstein Taschenbuch, сентябрь 2008 г., стр. 61-63.)

Таким образом, победа исламской реакции в Иране в 1979 г. ослабила американский империализм в ближневосточном регионе. Этого было достаточно для того, чтобы в значительной степени состоявшие из интеллигентов мелкобуржуазные левые на Западе и в СССР продемонстрировали «критически» или совершенно без критики свою солидарность с ней. Это достаточно хорошо видно из газетной статьи Вальтера Ханзера:

„В 60-х годах, наряду с Вьетнамом, в частности Иран вдохновлял антиимпериализм и интернационализм левых. Первым мучеником Новых левых стал Бенно Онезорг, который был застрелен 2 июня 1967 г. в Западном Берлине во время протестов против визита шаха в Европу. Шах был однозначно объектом ненависти номер 1 всего протестного движения 1968 г., участники которого основали многочисленные комитеты по борьбе с пытками и выявили кровавые махинации персидской секретной службы Савак.(…)

Когда в 1978/79 гг. в Иране усилились массовые демонстрации, забастовки и волнения, многие Новые левые были в восторге от конца американского влияния в Иране. Но что за революция там происходила? Левые радикалы часто не хотели точно этого знать и занимались всевозможными проекциями. Журнал сторонников „спонтанности масс“ Autonomie, которые хотели „повернуть фабричное общество к любви“ распознал в иранских событиях „массовое восстание против позитивистско-неоколониалистского мифа о прогрессе Запада“ и заигрывал с крестьянским „шиитским социализмом“ хомейнистов. Миф о Хомейни рассматривался менее материалистически, чаще происходило восхваление мифической революционности и сравнение его с Томасом Мюнцером. При этом некоторые вещи были упущены из виду: Хомейни никогда не критиковал шаха за политику капиталистической модернизации, вместо этого он стремился использовать распространенное антизападное негодование и о заявлял, что частная собственность дана богом. Сам он происходил из помещичьей среды, но не имел западного образования и воплощал шиитский культ в чистом виде.

Конец семидесятых был временем антимарксизма. Не только в Германии сторонники „спонтанности масс“ хотели отойти от марксизма, но и во Франции левый радикальный ницшеанец Мишель Фуко объявил принципиальную критику эпохи модерна, в которой, например, устаревшие методы наказания больше не следовало отличать от современного отбытия наказания. Фуко впервые отправился в Иран в сентябре 1978 г. и стал писать оттуда статьи для итальянской ежедневной газеты Corriere de la sera. Ни в одной из его статей нет классового анализа антишахского движения, вместо этого много антимодернистских рефлексов, иррационализма и восторг по поводу религиозной стороны восстания. В противоположность к этому надо отдать должное некоторым ортодоксальным марксистско-ленинистским группам, что их марксизм и их неповоротливая попытка мыслить в классовых категориях были достаточны, чтобы отвергнуть мулл Хомейни как мелкобуржуазных террористов.

Более адекватный марксист и эксперт по исламу Максин Родинсон вступил в полемику с Фуко в газете Le Mondе. Он писал, что в Иране процветает не эмансипация, а „полуархаичный фашизм“. Сторонник коммунизма рабочих советов Серж Бриканер также пришел к выводу, что в Иране было реакционное массовое движение, собравшееся вокруг харизматического лидера. Его классовый анализ этого движения выдвинул на первый план особую роль люмпен-пролетариата и торговцев из религиозной среды среди протестующих. Однако его внимание и сочувствие были сфокусированы на чисто светском движении: классовой борьбе и новых организационных формах борьбы рабочих, особенно нефтяников, без которых шах не был бы никогда свергнут.

В отличие от возглавляемых муллами-агитаторами уличных демонстраций маргинализированных слоев (безработные пролетарии и обанкротившиеся мелкие буржуа) из пригородов, рабочие едва ли могли иметь что-нибудь общее с муллами. Но именно благодаря их борьбе и самой длинной всеобщей забастовке в современной истории страны старой власти пришлось отречься от престола. Они сформировали советы, которые смогли продержаться до 1981 г. Современные гуманистические идеи лучше представлялись со стороны старых экзистенциалистов, таких как Сартр, чем провозглашающих народную войну объявивших себя иррационалистами. В некоторых леворадикальных журналах предпочитали упиваться интервью, в которых говорилось следующее: „Я невысокого мнения о коммунизме и маоизме, потому что эти революционные движения заканчиваются тем, что массы в материальном плане начинают жить лучше. Но эта идеология, кажется, имеет только мнимую спиритуальную, духовную сторону.“

Правление религиозных мулл, опирающееся на неграмотных крестьян, подавило светские социально-революционные устремления, равно как и ультралевую оппозицию моджахедов и федаинов, которые боролись с шахом еще с начала 1970-х гг. Оно заменило советы, в которых активно участвовали многие секулярные левые, исламскими советами. Одним из его первостепенных террористических инструментов были районные комитеты, в которых с самого начала доминировал ислам и которые в своих жилых районах навязывали сеть террора и шпионажа. Их участников набирали из городских низов, которые были привержены кодексу чести и потустороннему миру. В одной из листовок, распространенной в Тегеране, они заявили: „Сторонники Хезболлы (партия аллаха) просты и честны, у них нет ничего, кроме тысячелетней боли; поэтому они полны гнева и подобны потоку. Остерегайтесь этого гнева, потому что Хезболла уничтожит все, что встанет на пути ее лидера. Сторонники Хезболлы не пьют одеколон, не носят галстуки и не курят американские сигареты. Они не знают, что значит пролетариат и буржуазия. Они очень хорошо знают ваших раскрашенных женщин.“

И именно против женщин, независимого от того, носили они макияж или нет, это движение религиозных фанатиков направило всю свою ненависть. Многие женщины стояли в первых рядах борьбы против шаха. В духе Франца Фанона они иногда использовали чадру как подрывной жест и демонстрацию силы против прозападного компрадорского класса старой Персии. Исламский термидор начался с государственного принуждения к ношению чадры. 8 марта 1979 г. десятки тысяч женщин вышли на демонстрацию под лозунгом: „Мы сражались как мужчины и не хотим отступать на сто лет назад.“ Некоторые из них были в чадре, но большинство без. Исламистские банды, состоявшие из молодчиков, напали на них с криками „головные платки или удары“. Демонстрации женщин защищали вооруженные мужчины из рядов народных моджахедов и федаинов. (…)

В западном левом женском движении разгорелся ожесточенный спор о связи между шиитской революцией и всеобщей эмансипацией, который часто заканчивался проявлением любимого в столичных метрополиях культурного релятивизма. Универсализм как мировоззрение в конце 1970-х - начале 1980-х гг. полностью устарел. Услышав ужасные новости из Ирана, Фуко пошел на попятную. Он мрачно прорицал: „Моя теоретическая мораль антистратегична. Она уважает особенное, что представляет собой экзальтация, и остается непреклонной, когда сила препятствует универсальному“. Трудно, очень трудно. Для постмарксиста Алена Бадью эмансипационная политика всегда идет рука об руку с „прыжком в непредсказуемое“, что также связано с возможностью неудачи. (Комментарий: «Эмансипационной политики» не бывает, есть только социальная эмансипация от политики. Левая политика также не непредсказуема, наоборот, с большой вероятностью под ней предлагают буржуазное дерьмо в красной упаковке.) Из-за незавершенности революционных событий они могут быть подхвачены реставрационными силами (создавая старые или новые отношения господства), чтобы установить гораздо более репрессивный новый порядок. Предотвратить это в принципе невозможно, необходимо уметь распознать это. В Иране в 1979 г. было не одно народное сопротивление - слепота и неточность проекции и зачастую более консервативный в культурном отношении (позиция, направленная на защиту старой „традиционной“ культуры от империализма) социально ориентированный антиимпериализм вынудил левых из западных метрополий принять кровавую контрреволюцию за революционное движение.» (Вальтер Ханзер, Kein koellnisch Wasser. Benjamins Tigersprung: Geschichte des Linksradikalismus – kurzer Lehrgang (19). (Никакой одеколон. Прыжок тигра Беньямина: история левого радикализма - краткий курс (19) Иранская революция как большое недоразумение), в газете Junge Welt от 19-20 марта 2005 г., стр. 13.)

Одним из известных друзей исламистского режима в Иране в то время был последующий министр иностранных дел ФРГ от партии Зеленых Йошка Фишер. Ютта Дитфурт в своей книге о Зеленых писала о нём следующее: «Фишер поклонялся исламскому фундаментализму и превозносил „силу веры“ мулл в Иране. Фишер говорил: „Что-то существенное снова и снова выходит на первый план в нашей жизни, что также имело элементарное значение в персидской революции. Я имею в виду религию и священное“. Фишер описывает свою „духовную неуверенность, вызванную персидской революцией“, которая „ударила в самое сердце западной веры в прогресс“. (Йозеф Фишер, Durchs wilde Kurdistan (Путешествие по дикому Курдистану), в журнале Pflasterstrand № 47 от 10 февраля 1979 г.) Террор мулл против демократической оппозиции и угнетение женщин не интересовали Фишера. (Комментарий: Мелкобуржуазная радикалка Дитфурт стоит однозначно на стороне буржуазных и мелкобуржуазных политических противников режима, в то время как классовая борьба рабочего класса Ирана, который является ядром и центром притяжения социального сопротивления в этой стране и с которым солидарны пролетарские революционеры и революционерки во всём мире, ею не упоминается.) Он был очарован методами, используемыми для захвата власти в Иране. Отсюда возникла связь с его внешней политикой после прихода к власти в 1998 г.» (Ютта Дитфурт, Das waren die Gruenen (Это были Зеленые), стр. 97/98.)

В последнем предложении Дитфурт имеет в виду «критический диалог» между Германией и Ираном, который между прочим быстро закончился. В конфликте из-за ядерной программы Ирана ФРГ встала на сторону США. В случае экономических санкций против Ирана последний мог бы также рассчитывать на Совет Безопасности ООН, постоянные члены которого (США, Россия, Китай, Франция и Великобритания) одновременно являются эксклюзивными членами клуба обладателей ядерного оружия и защищают этот статус в том числе и от Ирана. Режим мулл делал вид, что хочет реализовать чисто мирную ядерную программу, в то время как «Запад» (с «незаконной» ядерной державой Израилем как передовым бастионом империалистической конфронтации против Ирана) обвинял и обвиняет Тегеран в агрессивных и воинственных намерениях.

В июле 2015 г. пять постоянных членов Совета Безопасности ООН, а также Германия и Иран согласились жёстко ограничить иранскую ядерную программу. Взамен должны были быть отменены экономические санкции, наложенные на страну. При этом многие санкции американского империализма против иранской экономики не попадают в рамки ядерной программы, а были наложены за «нарушения прав человека» и «поддержку международного терроризма». Установленные таким образом санкции должны были остаться в силе. Республиканская оппозиция уже тогда начала вставлять палку в колёса президенту от демократической партии США в этой сделке с Ираном. После прихода к власти республиканцев сторонники жёсткой линии в лице Дональда Трампа в 2018 г. разорвали ядерную сделку с Ираном.

Для социальных революционеров и революционерок характер этого конфликта и их отношение к нему не должны вызывать слишком много вопросов: державы, обладающие ядерным оружием, защищают свою монополию на владение им от Ирана. В этом конфликте ещё раз совершенно очевидно видно типичное лицемерие главных империалистических держав. Потому что в дополнение к «законным» ядерным державам по Договору о нераспространении ядерного оружия теперь существуют также «незаконные» Индия, Пакистан, Израиль и Северная Корея. За исключением случая с Северной Кореи, Запад не устраивал такую шумиху, как с Ираном, в случае которого он всё ещё не смог предъявить какие-либо доказательства существования военной ядерной программы у Ирана и чьё право на «мирное» обогащение урана гарантируется Договором о нераспространении ядерного оружия. Однако особенно в атомной промышленности, где очевидно бросается в глаза диалектическое единство между средствами производства и средствами разрушения при капитализме, разделение на «мирное» и «военное» использование атомной энергии является абсолютно искусственным и нелепым. Таким образом, социальные революционерки и революционеры не защищают ни монополию на ядерное оружие постоянных членов Совета Безопасности ООН, ни «право Тегерана на мирное использование атомной энергии», а ведут борьбу против капиталистических отношений во всём мире и стремятся к коммунистическому отказу от атомной энергии. Конечно, их также не волнуют международное право и какие-либо договоры между буржуазными национальными государствами, как например, Договор о нераспространении ядерного оружия. С какой стати революционеры и революционерки должны принимать всерьез договора контрреволюции?!

Конечно, социально-революционный путь труден и тернист, и вопрос о том, будет ли когда-либо достигнута конечная цель, остаётся открытым, но те, кто как «антиимпериалистические» левые ищут пути решения проблем в рамках реальной политики, в конечном итоге окажутся в рядах капиталистической контрреволюции. Последние в этом конфликте между Западом и Ираном стояли и стоят «критически» на стороне мулл . Таким образом, левые мелкобуржуазные интеллектуалы ищут свою сторону во внутрикапиталистической схватке между национальными государствами, в то время как мы, пролетарские революционерки и революционеры, подготавливаем мировую социальную революцию, которая должна стереть с лица земли все национальные государства.

Поведение «антиимпериалистических» левых не только социально-реакционно и контрреволюционно, но и нелогично само по себе. Отношения между империалистическими демократиями и муллами в Тегеране состоят не только из конфликтов, но и из избирательного сотрудничества. Так, параллельно конфликту вокруг атомной программы Ирана, в Афганистане и Ираке между западными империализмами и Ираном имелось сотрудничество. Вторжение США в Ирак в 2003 г. ослабило давнего соперника Тегерана в регионе и нынешнее иракское правительство имеет хорошие отношения с Ираном. Также США и иранский империализм начиная с 2014 г. вели и ведут войну на стороне иракского правительства против «Исламского государства» (ИГ). В Сирии также США и Иран ведут войну против ИГ, правда больше независимо друг от друга, чем вместе. В то время как иранский империализм и ливанская военизированная организация Хезболла борются на стороне правящего сирийского режима Асада, империализм США продолжает поддерживать вооружённую оппозицию Асаду. Сброд поссорится и помирится – и всегда за счёт нас, пролетариев и пролетарок. А левонационалистическое отребье, «антиимпериалисты» и «антиимпериалистки», помогают правящей сволочи обеспечивать поставку пролетарского пушечного мяса на внутрикапиталистическую бойню.

Политические и стратегические игры правящего класса в Иране и чувствительность к ним мелкобуржуазных политических левых также определяют их отношение к внутренним социальным конфликтам в этой стране. Последние состоят как из классовых боёв и социальных движений молодёжи и женщин, так и из конкурентной борьбы внутри правящего капиталистического класса. Во внутренней борьбе за власть в конфликте вокруг президентских выборов в Иране в 2009 г. правящие западные демократы и демократки встали на сторону «демократической оппозиции» во главе с проигравшим кандидатом в президенты Мусави. Последний обвинил правящую элиту в фальсификации выборов и организовал массовые протесты, в то время как «антиимпериалистические» мелкие буржуа, «критически» поддержали «переизбранного» президента Ахмадинежада. Летом 2009 г. с помощью репрессий режиму удалось подавить массовые протесты «демократической оппозиции». Как «антиимпериалистическая» и «критическая» солидарность с Ахмадинежадом, так и поддержка «демократической оппозиции» со стороны западных демократий были глубоко социально-реакционными. В Иране социальное освобождение пролетариата также может быть осуществлено только в борьбе против всех политиков и политических течений, а не в рамках внутриполитической борьбы за власть.

Прежде чем мы продолжим рассмотрение Ирана как проекции «антиимпериалистических» левых, давайте взглянем на настоящий Иран и реальные социальные конфликты в этой стране. В этом нам опять поможет радикально-марксистский журнал Wildcat. В осеннем выпуске 2009 г. в нём можно прочитать следующий анализ экономического и социального положения в Иране: «Рост доходов от нефти с 2005 по 2008 гг. утроил денежную массу и привел к росту инфляции с 10,4 % до 25,4 %. Режим пытался смягчить последствия скачка инфляции с помощью дешевых кредитов и субсидий. Тем не менее, бедность и нехватка жилья увеличились. Падение цен на нефть летом 2008 г. с 148 до 40 долларов за баррель создало большие дыры в госбюджете, на 2009 г. дефицит составил 25-30 миллиардов долларов и 6 миллиардов долларов пришлось перераспределить, чтобы расплатиться с госслужащими. Ирану нужны как воздух кредиты, но он испытывает большие трудности (в том числе из-за мирового кризиса) с их получением. Инфляция продолжает расти (цены на продукты питания с начала года поднялись на 40 %), промышленное производство сокращается. Весной 2009 г. по официальным данным около 2,7 миллиона человек были безработными; однако любой, кто в последние несколько дней до опроса проработал хотя бы час, уже считается «работающим», поэтому фактические цифры намного выше.

Помимо снижения доходов от нефти в 2008 г. также наступила засуха. Выход из строя гидроэлектростанций приводит к перебоям в электроснабжении, но, прежде всего, к резкому спаду сельскохозяйственного производства (треть сельскохозяйственных угодий орошается водой!). Всего четыре года назад (считая с 2009 г.) Иран стал независимым от импорта пшеницы, в 2008 г. правительству пришлось снова импортировать 6 миллионов тонн. Еще до начала текущего кризиса государство было вынуждено изъять 4,5 миллиона долларов на дополнительный импорт продовольствия из созданного при Хатами валютного фонда, так называемого „Фонда будущего“.

Несмотря на огромные запасы нефти, бензиновый кризис в стране все еще продолжается. Летом 2008 г. бюджет на импорт бензина был исчерпан, и правительству (против воли парламента) пришлось предоставить дополнительный долларовый доход от продажи нефти для импорта бензина.(...)

В преддверии выборов рабочие развернули кампанию против инфляции и за повышение минимальной заработной платы в четыре раза. Однако минимальная заработная плата была увеличена только на 20 %, что ниже официального уровня инфляции. 1 мая 2009 г. 150 рабочих и профсоюзных активистов были арестованы при попытке выйти на улицы с требованием повышения минимальной заработной платы и были освобождены только под очень большой залог. В целом, на выборах летом 2009 г. во многом доминировала тема экономического кризиса. Во всех дискуссиях ставился вопрос о распределении нефтяной ренты: сколько вложено, сколько распределяется и в какой форме? В последние годы на этом фронте разразился правительственный кризис с постоянными отставками министров и перестановками в кабинете министров: министры экономики, глава центрального банка и министр труда спорят о том, что опаснее: инфляция или безработица? И что является наибольшим злом: рост массы денег или поднятие процентной ставки?

После прихода в 1979 г. Хомейни к власти в результате революционной борьбы и движений бедность действительно уменьшилась. Повышение заработной платы, восстановление на работе безработных рабочими советами, занятие свободных жилищ, присвоение земли под жилье и пашни крестьянами привело к значительному повышению уровня жизни. Однако после усиления власти исламского государства, особенно после ирано-иракской войны и либерализации экономики со стороны Рафсанджани бедность снова возросла.

Против этого была направлена пропаганда перераспределения доходов со стороны Ахмадинежада, который, например, в середине 2006 г. пообещал: „Через три-четыре года у нас больше не будет проблем с трудоустройством.“ Это должно было быть достигнуто с помощью пакета „быстро действующих проектов“, таких как ссуды владельцам малого бизнеса и субсидии на создание индивидуальных предприятий. Кроме этого пенсионерам, фермерам, студентам, молодоженам и владельцам квартир также предоставлялись льготные ссуды. Экономические предпосылки оказались хорошими, т.к. за четыре года его правления нефтяные доходы выросли до 266 миллиардов долларов США, что составило примерно столько же, сколько за все предыдущие 16 лет. (собственные расчеты по данным ОПЕК).

Ваш ответ:

Коды форума
Смайлики


Ник:    Пароль       
Отключить смайлики

Все время MSK

Склеить | Разбить | Закрыть | Переместить | Удалить

Новая тема | Написать ответ
Последние сообщения         
Перейти к:

Свяжитесь с нами | skunksworks.net

Copyright © skunksworks.net, 2000-2020

Разработка и техническая поддержка: skunksworks.net


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика